Сколько писем вы написали любимому человеку? Десятки, сотни и только по электронной почте? Есть разница. Но есть и одно великое общее: в любом письме человек старается быть лучше, чем есть на самом деле. Письмо нас выстраивает, корректирует, чистит.

            Об этом говорит герой пьесы американского драматурга Альберта Герни «Письма любви», спектакль по которой поставила известный режиссер Алла Зорина в одинцовском театре «Наш Дом».

 

            Спектакль в исполнении одного или двух актеров невероятно сложная вещь. Выстраивается все на таланте актеров, индивидуальности, совершенстве техник. Поэтому рискуют и режиссер, и исполнители, и сценограф. Но если материал выстроен исключительно в виде диалога через письма, то правомочно для режиссера экспериментировать, рисковать, домысливать, позажигать, говоря молодежным сленгом.

            Так и поступил, к примеру, челябинский режиссер Владимир Филонов, поставив ту же пьесу А. Герни в театре-студии «Манекен» в Челябинске. Он ввел дополнительную фигуру мима, оживив кенгуру с рисунка героини спектакля Мелисы Гарднер. Текста у того нет, но он и письмонош, и свидетель, и официант, и партнер по танцу. Музыки много, танцы обниманцы потешны, близость героев интригующе расцвечена и ...облегчена. Филонов правильно сделал расчет на своего молодежного зрителя, и работа получилась цельной и блистательной.

            У режиссера Зориной с точностью до наоборот. Следуя автору, она вывела на сцену только двоих актеров. Пространственная образность спектакля (чем обычно занимается сценограф, а здесь его нет) осуществлена режиссером в «своих лучших личных традициях» минимализм в декорациях и максимальное задействование всех частей театрального пространства, включая зрительный зал. В центре сцены эскизно выстроены два типичных двухуровневых коттеджа американского пригорода, но между ними очень жестко пройдет незримая стена, которая полностью исключит вербальные коммуникации исполнителей. Ведь диалог идет на бумаге, в письмах длиною в жизнь... Очень высоко поднята планка для актеров.

            Исполнителем роли Эндрю Мейкписа Лэдда III стал актер Олег Снопков, которого театральный мир знает как доцента кафедры сценической пластики ГИТИСа и доцента кафедры актерского мастерства ВГИКа. Красивый, фактурный актер своими внешними данными определил образ героя как основательного, покладистого, отнюдь не рефлексующего парня. Но предстоит начать с детских лет. И как быть с такой фактурой в роли ребенка?

            Мелисса Гарднер, девчонка из пригорода Нью-Йорка, а затем талантливая художница второе действующее лицо спектакля «Письма любви». Ее исполнила актриса с солидным репертуарным листом Екатерина Лавренко.

            Детские годы были прожиты актерами достоверно лексика, тембровые окраски, игрушки и игры сделали акценты и переключили внимание зрителя от фактуры взрослых исполнителей. Будто актеры слышали от психоаналитиков: какой будет женщина в конце жизни предугадать невозможно, а в восьмилетнем мальчике уже можно увидеть взрослого мужчину. Да, женщины очень меняются, а мужчины нет. Примерно такие кальки для наблюдения были представлены зрителю. Но тинейджерские годы потребовали пластического мастерства от обоих актеров. Для опытного Снопкова это был очередной тренаж, но Лавренко не подвела тоже. Пластика актрисы Лавренко всегда вызывала одобрение критики, поэтому физическое воплощение образа Мелиссы Гарднер ей удалось как нельзя лучше. На протяжении всей хронологии образа от девочки до увядающей дамы она была красноречива и достоверна. Плюс хорошая дикция, мышечная свобода и активность гортани, как сказали бы специалисты, дали актрисе широкие возможности для создания образа. За всем этим годы работы.

------Актриса Екатерина Лавренко в роли Мелиссы Гарднер---------

            Поэтому, оказавшись на сцене рядом с мэтром Снопковым, Лавренко органична и не проигрывает ему.

            Собственно соревнования не существует. Режиссерская задача настолько сложна, что актеры захвачены проживанием роли на сцене, а зрители захвачены ими.

            Удалось главное ни на секунду не было потеряно внимание зала.

            Письмо вещь универсальная. Для исследования языковой личности и разведки интеллекта, по-знания со стороны фрейдизма. А его родимого Фрейда тут ох как много! По законам этой науки Мелиса-ребёнок отказывается от поцелуев, а в девушках настойчиво требует прекратить переписку, а быть здесь и сейчас, в крайнем случае, перейти на телефонные разговоры. C неисполненной страстью девственницы она мечется по сцене, требовательные ноты в голосе почти неприличны, но... ЭндрюСнопков очень достоверно возвращает все на круги своя: письма, письма, письма... Интонирует актер настолько мастерски, что зритель погружается в его мир, абсолютно доверяя. А ведь не раз актер провоцировал зрителя подумать об Эндрю как о закомплексованном парне, реализующем себя только на покорных азиатках. Однозначности образа актер избежал.

    Во второй половине жизни своих героев актеры получили еще более сложные режиссерские задачи. В самом деле, как проживать двойную жизнь уже женатого Эндрю и разведенной Мелисы? Обремененные семьями, детьми, карьерой, стареющими родителями, они,

как оказалось, еще больше тянутся друг к другу, разыскивают и находят адреса. Поистине голубиная почта сложилась, когда привязанность к избраннику, месту гнездования будит навигационную память. Известно, что голубиная почта использовалась для поддержания связи с обложенными крепостями. А если ваша голубка обложена житейскими проблемами и живет, как в осаде, окруженная рвом условностей и обязанностей? А к нему письма поступают уже не напрямую, а через сенаторскую почту или жену? Самое время прекратить странные отношения через письма или наоборот? Благородный голос сенатора Лэдда III не оставляет у зрителя сомнения этот парень свою даму не оставит. Без письма.

            Стрела, пущенная в цель, летит долго. В зале будто слышится ноющий звук натянутой тетивы. Напряжение растет и, наконец, герои где-то пересеклись, встретились, и у них все получилось! Взрыв удовлетворенной страсти, как бомба, разметал их по разные стороны сценического пространства и вдавил в портальные стены сцены. Абсолютно высокий градус неожиданных эмоций отыграли актеры легко и органично, сретушировав возраст пятидесятилетних любовников. Но оказалось, что стрела уже близко, и вот Мелисса встала перед ней, прокричав «Теперь меня не будет нигде!» Стрела предназначалась ей и пронзила ее, как голубку...

            А он остался жить. И написал последнее письмо, но уже ее матери. О том, что они, любившие друг друга с детства, были нужны друг другу всю жизнь.

            Актер Олег Снопков стоит в последней мизансцене с ассиметрично повязанным шарфом, чтобы сказать нам: без любви жизнь ассиметрична, держите любовь и не теряйте ее ни в каком варианте, и ни в каком возрасте.